Популярное


Кино и проза Василия БеловаПроза В.И.Белова давно привлекала кинематографистов. В золотой фонд телевидения вошел телеспектакль 1973 года «Плотницкие рассказы» по одноимённой повести писателя. В роли сельского жителя, бессребреника и чудака Олеши Смолина блеснул Борис Бабочкин. Он точно передает сочный, подлинный говор, отличный литературный текст Василия Белова. В рассказе героя, адресованного к приезжему из города журналисту, звучат раздумья о смысле жизни, о плотницком призвании, которое можно отнести к истинному творчеству. Был снят также телевизионный фильм «Иван Африканович» по повести Василия Белова «Привычное дело».


Что есть жизнь?Актёры театра и кино после спектакля забегали в ресторан «Дома Актёра». В ресторане были фирменные блюда. Все заказывали мясо «по-суворовски с кровью». Круглый год свежий помидор, огурец, картошка фри на гарнир. Кто заказывал мясо «по-суворовски», значит, знаток, завсегдатай ресторана «Дома Актёра», официантки знали многих московских актёров в лицо, Актёры разделялись на касты. У официанток в любимчиках ходили знаковые актёры: Олег Янковский, Ролан Быков, Всеволод Абдулов, Александр Збруев, Лев Дуров, Владимир Сошальский, Виктор Павлов и др. Иннокентий Смоктуновский, Кирилл Лавров, Алексей Баталов не мельтешили по ресторанам.


Павел Басов. О настоящем и будущем  «Триколор ТВ»Уже сегодня зрители «Триколор ТВ» на своем приемнике могут не только просматривать более 100 телеканалов, но и слушать радио, смотреть кино, принимать на экран телевизора сообщения, читать телепрограмму... И это далеко не все. Мы готовимся предложить зрителям удобные графические интерфейсы, которые помогут выбрать, что и где посмотреть, ориентируясь на ваши вкусы и пристрастия. Более того, «умный» приемник сам сможет изучать ваши телевизионные предпочтения, а затем давать полезные советы и подсказки о том, что может заинтересовать вас в эфире.


Сериалы изменившие наш стильСериал о непростых взаимоотношениях в семье нефтяного магната Блейка Кэррингтона длился почти целое десятилетие, с 1981 по 1989 годы. Сегодня, пересматривая лучшие сезоны на DVD, зрительницы недоумевают: «Как можно было так безвкусно одеваться?!». Тем не менее, тридцать лет назад ежедневные серии на NBC были библией стиля наравне с журналом Vogue. Художник по костюмам Нолан Миллер получал по 5000 писем в месяц, где его умоляли выслать эскизы платьев. Женщины звонили в приемную телестудии с вопросом, где купить платья как у Кристалл и Алексис.


Телеканал СТС. Титул Первого развлекательногоТелеканал СТС хоть и не расположен на первой кнопке, но титул Первого развлекательного носит не зря, и новый телесезон обещает стать еще одним подтверждением. По многочисленным просьбам телезрителей СТС продолжает: историю учеников одной не совсем обычной школы — как вы уже, наверное, догадались, речь идет о втором сезоне мистического сериала «Закрытая школа». Как и самые обыкновенные дети, герои этого сериала по вечерам рассказывают друг другу страшилки.


Крутой сюрприз для российского «Огонька»Композитор и певец Игорь Крутой на запись «Голубого огонька» для канала «Россия 1» пригласил французскую певицу Пару Фабиан. Никто из зрителей — как, впрочем, и режиссер новогодней программы Сергей Широков — не ожидал увидеть иностранную гостью в студии. Хорошо, что фонограмму песни Игорь Крутой принес с собой. После записи номера Игоря и Лару посадили за столик и попросили произнести новогодний тост. Композитору пришлось отдуваться за двоих, так как Лара не знает русского языка.


Ургант и Цекало заманивают публику бюстамиИван Ургант заказал мастерам изготовить из гипса свой бюст «в натуральную» величину и установил его... в ресторане «The Сад». Бюст оказался таким «правдоподобным», что примеру Урганта последовал и Александр Цекало — он тоже установит свой бюст в ресторане «The Сад». Дело в том, что этот ресторан принадлежит обоим шоуменам, поэтому они имеют полное право украшать его чем угодно — хоть своими памятниками!


Внук Пугачевой вывел в свет невестуНикита Пресняков, второй год изучающий в США современную режиссуру, появился в Москве не один, а со своей подругой — уроженкой Казахстана Аидой Калиевой. Оказалось, что романтические отношения Аиды и Никиты переросли в гражданский брак. Об этом рассказал сам 20-летний сын Орбакайте и Преснякова и внук Пугачевой.



Советское и американское кино 30-40-х годов

Советское и американское кино 30-40-х годовВ целом, в рамках сформулированного Д. Бордвеллом с соавторами понятия «классического голливудского кино», если и не достаточных признаков киноклассики: ведущей роли сюжета (нарративности); реализму (в аристотелевской ли модальности «вероятного» или в исторической «случившегося»); в прозрачности (или невидимости формы изложения), а также общедоступности. Правда, советский фильм не обладал ни той широтой и общечеловечностью посыла, ни желанностью образа жизни, ни манкостью жанров, ни могущественной повторяемостью. Нам приходилось добывать это неочевидное и небесспорное знание вручную. Сначала из-под спуда советской идеологии («мы впереди планеты всей»); после из-под завалов антисоветской мифологемы о сугубой уникальности «совка».

Прежде и теперь
Эта зеркальность (очевидная, по-видимому, и цензорам «спецхрана») дала нам мысль о наглядности сравнительной ретроспективы, которая в 60-е была, понятно, вещью-в-себе. Только четверть века спустя (ни Юры, ни Ромма уже на свете не было) мне удалось в рамках Московского кинофестиваля 1989 г. с помощью FIPRESCI реализовать нашу старую затею. Ретроспективу мы составляли с К.Разлоговым, экс-госфильмофондовцем и энциклопедистом кино, и наши просмотры были в основном прицельны (хотя выпадали нечаянные и от этого особенно лакомые находки). Программы перекликающихся фильмов довольно стройно складывались в иерархическую, сакрально-подобную структуру. Обе идеологии, при всех несовпадениях и острой вражде, претендовали на роль квазирелигии, которую они сумели собою заместить. Структура эта задана была не столько нами, сколько самою логикой материала, и соответствовала наиболее общему описанию религии (см. Элиаде).

Ретроспектива вызвала шок не только у советской стороны, но и у европейских «левых», которые не были готовы к сравнению диктатур. В известном смысле тема до сих пор дискуссионна: каждая из сторон опасается «банализации» своего худшего из зол. Тогда, разумеется, шокировало сходство, хотя сравнение им вовсе не исчерпывается. Тогда же немецкая славистка Сабина Хэнсген постулировала составление сравнительной ретроспективы как один из возможных и плодотворных методов исследования, способов сравнительного изучения культур. Представить себе в короткое, но интенсивное время Перестройки—фильма «Покаяние», «соцарта», «чернухи» и посыпания главы пеплом—сравнение подвергнутого остракизму советского кино с вожделенным Голливудом казалось неуместно. Тем более, сравнивать было не очень с чем: как сказано, «золотой век» Голливуда обошел нас стороной, оставив по себе воспоминание в масштабе ВГИКа, «трофейного фильма» и кинотеатра «Иллюзион».

У нас и у них
Волею судеб оказавшись в Америке (причем с упомянутой выше ретроспективой), я стала «насматривать» голливудское кино той же поры. Оно было неисчерпаемо. Но, как ни странно, перекличек с малочисленным отечественным оказалось больше, чем можно было apriori предположить. И даже не столько с «советским Голливудом» Александрова, сколько с той отечественной разновидностью масскультуры, которую В.Паперный удачно окрестил «культура». В киноделе ее становлению предшествовал фактический переворот 1929 года—одно из проявлений второй сталинской революции. Киносистема времен НЭПа, основанная на сложном балансе отечественного и импортного фильма (паритет был достигнут лишь к 1928 г.); на сочетании инновационного авангардного проекта и дореволюционной традиции кино; на взаимодополнительности частного и государственного секторов производства и проката—была радикально ревизована.

Спустя десять лет после ленинского декрета кинодело было реально монополизировано государством. Студийные портфели были вычищены от «безыдейных» лент (как едва запущенных в производство, так и готовых). Очевидная тенденция к росту продукции (1928 г. дал высшую цифру—128 картин) была редуцирована, производство упало вполовину и никогда в сталинское время за эти рамки уже не вышло. Импорт прекратился почти совсем, в частности, по валютным соображениям. В прокате наступил режим автаркии. Революционный авангард, требовавший экзорцизма «буржуазности», впрочем, тоже остался в накладе. Если он и считался массовым, то роль кассового кино он выполнить не мог. Меж тем, в малограмотной стране, вступившей в пору урбанизации, кино действительно было «важнейшим из искусств». Переходу к «классическому» фильму способствовал и технический переворот: наступление эры звука. «Говорящее кино» стало более повествовательным, «прозрачным» и общедоступным, приблизившись к типу американского «классического» же фильма. На повсеместное озвучание советского проката уйдет, впрочем, еще десятилетие.

Эпоха Sturm und Drang, сделавшая имя Эйзенштейна флагманским, а советский авангард явлением, оставившим свой след, в том числе, в Голливуде, больше не была столбовой дорогой, а ее порождения при случае могли подпасть под ярлык «формализма».
Эти местные, «отраслевые» последствия сталинской революции делают сравнение лент советского и голливудского кино, с одной стороны, легче, с другой— проблематичнее. Во многих отношениях они стали антиподами. Это, разумеется, только кончик айсберга, но он обозначает границы сравнимости. Особенно трудным делает сравнение, как ни странно, количественный фактор, десятикратный масштаб американской продукции, разброс жанров, категорий, уровней и проч. Действительно, Голливуд был «фабрикой грез»—ударение на обоих словах. При всей каноничности жанрового кино, все-таки уровень вариативности был несравненно выше. Кажется, нет такой страты, профессии, группы или закоулка общества, куда бы не заглянуло американское кино той поры (не говоря о фантастических жанрах).

Президенты, судьи, миллионеры, коррупционеры, владетели латифундий, генералы и солдаты, газетчики, юристы, полисмены и частные детективы, провинциальные барышни, деловые женщины, герлс, клерки, погонщики коров (ковбои), бродяги-хобо, черная прислуга, полу беспризорные подростки, бутлегеры, джи-мены, шерифы, фермеры, сезонные рабочие, старлетки и звезды, джазмены, продавцы, брокеры, инженеры, летчики и летчицы, спортсмены, а также хорошие и плохие мужья и жены, отцы, матери, дочери и сыновья, не говоря о прочих, заполнили поделенный между компаниями и расчерченный на жанры экран. Напротив, ориентированный на «новое», на уникальность и «искусство», советский экран оказался в этом смысле куда однообразнее. Если Катерина Кларк, исследуя феномен соцреалистического романа, вывела алгоритм «большой семьи» со «стихийными» сыновьями, которые дисциплинируются отцом, то архетип фильма, выпаренный независимо от нее Л. Маматовой, выглядит еще примитивнее. В треугольнике «простой человек», «партийный лидер» и «вредитель», второй, подобно отцовской фигуре у Кларк, наставляет первого на путь труда и разоблачения вредителя. Впрочем, последнего может и не быть, он фигура факультативная. Зато наставничество на путь идейности и трудового подвига и есть «столбовая дорога» (на которую, кстати, отнюдь не виртуальные руководители постоянно наставляли не всегда послушных деятелей искусства). Так что, в конце концов, список советско-американских оппозиций в кино можно свести к общему знаменателю: бедность—богатство.

И все же полтора десятилетия спустя после очередной—ныне капиталистической—русской революции фраза «великое советское кино», помимо стебного смысла, сохранила то же терминологическое значение, что и «классический фильм» в Голливуде. И «рессентимент», как говорят социологи, или «реставрационная ностальгия», если воспользоваться выражением Светланы Бойм, его все же не исчерпывают. В отличие от нечитабельных романов, оставшихся историкам, немалая часть этого наследия сохраняет свою витальность. Его «заслуженные» и «народные», которых нынче величают «звездами»; задор его музыкальных комедий (они же «мюзиклы»); его эмансипированный женский пол всех возрастов и состояний и мужской, чаще всего героический; его убогий, но прихорашивающийся быт; его юмор, разбредшийся в актуальном языке на паремии, а, главное, энергетика—делают его полноценной советской «масскультурой» многомерных 30-х (ни советский тезис всеобщего энтузиазма, ни постсоветский—поголовного страха не описывают их сколь-нибудь полно). Теряя вместе с инновационным порывом авангарда мировой статус, советское кино зато приобретало отечественного зрителя. Не требуя от него рефлексии, оно взамен предлагало эмоциональную вовлеченность. Рассказывая свои незатейливые истории, оно придавало им ранг мифологемы.

Парадокс в том, что «американизм», которым клялся авангард, привел к созданию феномена, получившего известность как «русский монтаж». Меж тем как смена парадигмы в сторону «классического» фильма, перефразируя Грэма Грина, обернулась «тихой американизацией» советского кино. Даже в условиях свирепства «инстанций» оно не свелось к «пропаганде». Слишком много было вложено в него суммы таланта и той «достижительности», дефицит которой констатируют социологи нынче. Революционный взрыв—худо или бедно—на мгновение открыл вертикальную мобильность. Силой этой взрывной волны еще вибрировали 30-е. Сталинский режим, с одной стороны, широко утилизировал эти импульсы, глорифицировал их; с другой—острасткой «большого террора» старался укротить их до стадии «винтика». Но никогда «укрощение искусств» не может получиться до конца.
Екатерина Мансурова снимает сериал «Завеса»
Екатерина Мансурова снимает сериал «Завеса»
Киноповествование
нет картинки
Коломбиана
Коломбиана
Колдунья
Колдунья
Андрей Тарковский. Сложно о простом
Андрей Тарковский. Сложно о простом
Новые возможности для комбинированных съемок
Новые возможности для комбинированных съемок
Один в темноте
Один в темноте
Летопись достижений науки
нет картинки
Что есть жизнь?
Что есть жизнь?
Джулия Робертс. Модная мамочка
Джулия Робертс. Модная мамочка
Кинофильм как модель хронотопа прошлого в лирическом со ..
Кинофильм как модель хронотопа прошлого в лирическом со ..
Звезды в детстве
Звезды в детстве
Галя Новенц. Работа-это смысл жизни
Галя Новенц. Работа-это смысл жизни
Обращенность в кино к всегда присутствующему
Обращенность в кино  к всегда присутствующему
На фильмах воспитывать юных граждан
нет картинки
Приключения Посейдона
Приключения Посейдона
Арнольд Шварценеггер. Сказал-зделал
Арнольд Шварценеггер. Сказал-зделал
Модный приговор
Модный приговор
Звездный дизайн
Звездный дизайн
Герберт Уэллс. Неприличные шалости английского джентльм ..
Герберт Уэллс. Неприличные шалости английского джентльм ..
Американское кино 20х годов
нет картинки
Людмила Гурченко. Не предала своего таланта
Людмила Гурченко. Не предала своего таланта
Армен Джигарханян. Самый снимаемый российский актер
Армен Джигарханян. Самый снимаемый российский актер
Тайна острова чудовищ
Тайна острова чудовищ
Михаил Ножкин. Биография началась с исполнения песен
Михаил Ножкин. Биография началась с исполнения песен
Джейсон Стэтем. Отрицательное обаяние
Джейсон Стэтем. Отрицательное обаяние
Кевин Патрик Смит. В прошлом мелкий служащий
Кевин Патрик Смит. В прошлом мелкий служащий
Вэл Килмер. Скандалист по методу
Вэл Килмер. Скандалист по методу
Один в поле не воин
Один в поле не воин
Кристанна Локен. Девушка-терминатор
Кристанна Локен. Девушка-терминатор
10 000 лет до нашей эры
10 000 лет до нашей эры
Амо Бек-Назаров. Художник-интернационалист
Амо Бек-Назаров. Художник-интернационалист
Rambler's Top100